По определению святителя Феофана Затворника «истинное благочестие есть постоянное, искреннее, полное и всестороннее хождение в духе единой, истинной и святой веры». Благодать Божия, которая щедро подается в храмах каждому ищущему ее, помогает все глубже и глубже постигать истины веры, подчинять этим истинам не только свою душу, свое сознание, но и всю жизнь. В одной книге невозможно собрать все богатство веры православной, но мы надеемся, что в словах и поучениях подвижников Церкви, представленных в этом сборнике, отразились те бесценные духовные сокровища, которые приготовлены Церковью на каждый день богослужебного круга.
О любви к Богу
Любовь к Богу не есть что-либо, учением приобретаемое. Ибо не у другого мы учились восхищаться светом, быть привязанными к жизни; не другой кто учил нас любить родителей или воспитателей. Так или еще более, невозможно извне научиться любви Божией; но вместе с устроением живого существа, разумею человека, вложено в нас нечто прирожденное, в самом себе заключающее побуждение к общению любви... Получив заповедь любить Бога, приобрели мы также и силу любить, вложенную в нас при самом первоначальном устройстве. И доказательство этому не вне, но каждый может узнать сие сам собой и сам в себе. Ибо от природы в нас есть вожделение прекрасного, хотя по большей части одному то, а другому другое кажется прекрасным: и нежную любовь к свойственному и родственному имеем не учась, и благодетелям добровольно оказываем всякое благорасположение. Что же досточуднее Божией красоты? Какое представление приятнее Божия великолепия? Какое желание души так живо и неудержимо, как желание, порождаемое Богом в душе, которая очищена от всякого порока и с истинным расположением говорит: уязвлена есмъ любовию аз (Песн. 2, 5). Подлинно неизреченны и неописанны молниеносные блистания Божией красоты: ни слово не может выразить, ни слух вместить. Наименуешь ли блеск денницы, или сияние луны, или свет солнца — все это не достойно к уподоблению славы и в сравнении с истинным Светом далее отстоит от Него, нежели глубокая ночь и ужаснейшая тьма от самого ясного полудня. Если красота сия, не зримая телесными очами, а постижимая только душой и мыслью, озаряла кого-либо из святых и оставляла в них невыносимое уязвление желанием, то, возмущенные здешней жизнью, говорили они: увы мне, яко пришельствие мое продолжися... (Пс. 119, 5); когда прииду и явлюся лицу Божию? (Пс. 41, 3); разрешитися и со Христом быти, много паче лучше (Флп. 1, 23); и: возжада душа моя к Богу крепкому, живому (Пс. 41,3); и: ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко (Лк. 2, 29).
Святитель Василий Великий
Посмотреть другие книги и диски Издательства Московского Подворья Свято-Троицкой Сергиевой Лавры
